Если не я для себя, то кто для меня?
Но если я только для себя, то зачем я?

Новый смысл

Между мной и тобой — каждое мое слово;
О том, как медленен снег;
О том, как небеса высоки:
Господи, если ты не в силах
Выпустить меня из клетки этой крови —
Научи меня
Имени моей тоски.

Борис Гребенщиков

«Теории» / 22.11.2018

Есть смыслы, которые постигаешь всю жизнь, прекрасно понимая, что постигнуть их невозможно. Нити судьбы такие длинные и так странно переплетаются, что порою замысел этих хитросплетений остается неразгаданным. Всё приписывают случайности, но, что если попробовать увидеть закономерность?

В городе, по улицам которого я хожу каждый день, не видя за новостройками длинной тысячелетней истории, 115 лет назад родилась еврейская девочка. Ей дали типичное русское имя – Ирина, наняли типичную для тех лет воспитательницу – французскую гувернантку. Все было предсказуемо: богатая семья, музыкальные вечера, много книг и хорошее знание языков. Детство Иры мне видится примерно таким, как описывает свои ранние годы Марина Цветаева, еще до смерти ее мамы.

Но и судьбу Марины Ивановны, и судьбу Ирины Львовны перекроила революция. Конечно, революционные бунты и экспроприация казались тогда крахом всех надежд и большой трагедией, но нити судьбы Ирины должны были переплестись куда как сложнее.

Ниточка революции не свилась в петлю для Ирины, а вывела ее тропкой сперва в Финляндию, затем во Францию. Уже там, в столице моды и любви, Ирина вышла замуж, родила детей и начала писать. И там же с молодой женщиной во второй раз случилось то, что случилась во второй раз со всем миром – началась новая война.

Женщина отправилась в небольшой оккупированный немцами городок. И там, в атмосфере неясности, но относительного спокойствия, Ирина начинает писать свой новый роман. На хорошем французском, который знает с детства, она пишет историю войны, оккупации и любви. Героиня ее романа влюбляется в немецкого офицера – врага, оккупанта, композитора и просто красавца. Эта трогательная и очень печальная история, непохожая на историю войны, как привыкла знать ее я. Коллизия романа сложная и совершенно не ясно, как выйдет героиня из сложившегося положения.

В дверь дома Ирины Львовны постучали, так стучали в двери 6 миллионов евреев по всему миру. Женщину вместе с мужем отправили в Освенцим, а в 1942 году она умерла. Недописанный роман остался в собранном непонятно зачем и куда чемодане.

Спустя очень много лет, в 2004 году, дочь Ирины нашла рукопись и опубликовала. И что же? Этот роман еврейки, киевлянки, эмигрантки из российской империи, написанный на французском языке о немецком офицере дал мне ключ к пониманию того, что случилось с миром во время той войны. Нет, даже не с миром, но с людьми его населявшими. Это крохотный аспект, которого мне так недоставало.

Дело в том, что мне и раньше было известно, о француженках, многие из которых влюблялись в фашистов. Но я никак не могла понять: от чего мне так жаль этих женщин, когда я смотрю на послевоенные фото, на остриженных и оплеванных женщин идущих колонной по улицам  Парижа? Франция – главный экспортер не только моды, но и любви. Я думаю, что когда гордая страна сдалась почти без сопротивления, когда мужья покорно сникли под натиском врага, когда женщины остались одни, то пришедшие немецкие офицеры не всем показались исчадием ада. Женщины искали сильных мужчин и находили их среди врагов: красивых, имеющих власть, могущих распоряжаться судьбами. Это очень типично для женщин – выбирать сильных. Думаю, француженки не изображали любовь, думаю, многие действительно были очарованы, покорены и влюблены. Какое им дело до войны, они женщины, они хотят любви, страсти, защиты и опеки. И они могут все это получить из рук пришедших мужчин. Среди фашистов не все же были насильниками и жестокими убийцами, среди их занятий была не только смерть: многие были хорошо образованы, имели разные таланты и достоинства. Словом, можно было влюбиться и забыться…

Теперь, когда логика француженок стала немного более понятной, я могу понять и логику толпы. Недаром говорят, что толпа, как женщина – любит ушами и поддаётся грубой силе. Примерно так, как немецкие офицеры взяли женщин, так нацисты взяли страны — силой, соблазнительными идеями, своеобразной красотой и натиском. Теперь понятно, что мир не сошел тогда с ума, не был одурманен и обманут, нет. Народы и страны отдались сильному вожаку, доминантному самцу, в военной форме от Hugo Boss – нацизму. Мир отдался добровольно.

Те, кто изучает Вторую мировою – Великою Отечественную войну; те, кто занимается вопросами памяти и истории Катастрофы (Геноцида), видят смерти, концлагеря, заживо сожжённых и заживо погребенных. Этим людям очень сложно разглядеть обратную сторону медали: привлекательность факельных шествий, красивой формы и стремительных побед. А ведь именно в этой привлекательности и содержится секрет успеха. Нацизм и фашизм поднимает голову в 21 веке именно благодаря своей звериной доминантности, завернутой в «умную» идеологическую упаковку. Подросткам и женщинам нравиться сила, видя фотографии истерзанных евреев и советских солдат, они не всегда замечают боль, возможно, в большей степени они замечают слабость.

Мне кажется, что превентивные меры, которые сейчас предпринимаются дабы не повторить войны, не должны быть построены только на демонстрации ужасов. Эстетическое воспитание, воспитание чувства прекрасного – вот ключ к полному уничтожению нацизма. Надо понимать, что все хотят красивой жизни, надо признать – многие хотят красивой жизни даже ценой чьей-то смерти. И, когда мы говорим об абсолютном зле нацизма, мы забываем, что для миллионов людей нацизм стал источником множества благ. Мы забываем, что общественный договор о том, что такое красиво не менее важен, чем общественный договор на тему того, что такое хорошо. Если кому-то, неважно по каким причинам, нацисты казались и кажутся красивыми, то это огромная проблема.

Еврейка Ирина Львовна Эпштейн (Немировская) смогла написать роман, в котором ее враг оказался не абсолютным злом, а человеком с множеством привлекательных черт. Мне кажется это в высшей степени правильный подход, надо замечать не только ужасы, но и трезво оценивать сильные стороны нацизма. Роман «Французская сюита» — это ход, это подсказа, это ключ. Удивляет и поражает то, что эта женщина, убитая нацистами, оставила в своем романе ниточку для понимания многих первопричин и это, конечно, победа.

P.S.: В конце хотелось бы отметить, что это мой взгляд не на сам роман, я не оцениваю его целиком, нет. Я фиксирую мысль, которую мне удалось поймать за хвост именно благодаря сопоставлению сюжета романа и биографии автора, нитей, который создают добавочный смысл. И, безусловно, все это лишь мое частное мнение на все эти счета.

 

 

Полемист © 2017-2019

Если не я для себя, то кто для меня?
Но если я только для себя, то зачем я?