Если не я для себя, то кто для меня?
Но если я только для себя, то зачем я?

Вечная тема

Можно верить и в отсутствие веры,

можно делать и отсутствие дела.

Нищие молятся, молятся на

то, что их нищета гарантирована.

Илья Кормильцев

«Теории» / 12.03.2018

Тема, не терявшая своей актуальности никогда. Тема, которая рефреном звучит в каждой религии и в каждой философской доктрине. Словом, такая тема, в которой нет новизны, но нет и ясности. Звучит она максимально лаконично: «отношение к страданию».

Побудило меня прикоснуться к ней одно интересное наблюдение: все чаще мне встречаются в жизни люди, которые гордятся своим страданием и почитают его за главное достижение. Тут надо сказать, что нет ни одного человека, который не испытывал бы страданий, даже крохотные младенцы — и те уже успели испить из этой чаши. Никуда не деться, приходиться признать, что боль, муки – неизбежные спутники человека.

Но важен не столько сам факт, сколько его трактовка. Христианская доктрина часто навязывает людям необходимость страданий, сакрализирует их и возводит в культ. Достаточно вспомнить всех этих юродивых и блаженных, которые пытались нарочно усложнять свою жизнь и придумывали для себя массу испытаний, унижений, лишений и тягот. В православии это упоение грязью, вшами, холодом, голодом и т.д., в католицизме – вериги, строгий целибат, самобичевание и другие прелести. Таким образом, в подсознании, в культурном коде, в ДНК, если хотите, многих миллионов людей утвердилась простая максима: «чем больше ты страдаешь, тем высокодуховней становишься».

Достаточно вспомнить максиму Федора Михайловича Достоевского «Страданиями все очищается», и становиться ясно, почему мои соотечественники так упорно упиваются болью, почему им так приятно считать себя униженными и оскорбленными. Женщины, которые не слишком удачно вышли замуж, кричат об этом на каждом углу. Норовят всем рассказать о тех горестях, которые они испытывают, и ожидают в ответ восхищения, одобрения и уважения, при этом не пытаются выйти из сложного положения. Мужчины, которые оправдывают свою косность, глупость, лень и пьянство сложными обстоятельствами и болью. Грязь в парадных, мусор на улицах, свиные рыла политиков, экономический коллапс, политический кризис, высокая смертность, униженная старость, ужасное образование – все это воспринимается народом как источники страдания, которые его, этот самый народ, возвышают. То есть, что в личной жизни, что в общественной – страдание стало мерилом духовности и успешности. 

Чтобы стало понятно, как работает этот механизм, приведу пример: счастливый Николай ІІ казался своим подданным палачом и губителем, но стоило ему умереть страшной смертью — и вот он уже мученик, святой, сакральная жертва. При этом мертвый Николай ІІ ведь не исправил же промахов своей политики, так почему же его простили? Не потому ли, что в умах народа он страданиями очистил свои злодеяния и глупость? Только вот от этого очищения никто же лучше жить не стал.

Думается мне, что в трактовке цитаты Достоевского и в понимании христианства мы упустили один аспект: важна не сумма страданий, выпавших на долю человека, но то, как он с ними справляется. Иными словами, страданиями все очищается только лишь тогда, когда человек устраняет их причину, понимает ее и борется с ней. Не стоит гордиться болью, причиной для самоуважения может служить лишь изобретенный способ ее устранения.

И тут я всецело на стороне Бориса Виана, который замечательно высказался в романе «Сердцедер»:

«Не может такое бесполезное чувство, как страдание, дать кому бы то ни было на что бы то ни было какие бы то ни было права».

Мать не должна гордиться тем, что страдала во время родов, она должна воспитывать и любить. Муки же ее – не что иное, как способ заставить ее ценить свое дитя.

Полемист © 2017-2019

Если не я для себя, то кто для меня?
Но если я только для себя, то зачем я?